В храмах в сей день вспоминают апостола Фому — 1-го из 12-ти учеников Господа, усомнившегося в том, что Иисус воскрес. Не так просто было воспринять великое волшебство Воскресения Христова — событие надмирное, превосходящее хоть какой человечий опыт. Вот что ведает нам Евангелие от Иоанна: «В этот же 1-ый день недельки, вечерком, когда двери дома, где собрались ученики Его, были заперты из ужаса перед иудеями, — пришел Иисус, стал посредине, и говорит им: “Мир для вас!” Сказав это, Он показал им и руки и бок. Ученики обрадовались, увидев Господа» (Ин.20: 19-20). Для воскресшего Христа затворенные двери не были препятствием, преображенное опосля Воскресения тело Господа не подчинялось законам физического мира, и мы можем лишь предполагать, как сильно были поражены ученики Спасателя, еще не отошедшие от горя, от катастрофических событий крайних дней земной жизни Иисуса. Представьте, вот они, сметенные Его Крестной гибелью, опечаленные и подавленные, лицезреют, как Иисус вдруг возникает в закрытом доме! Естественная реакция — недоумение, недоверие к тому, что зрят глаза. И дело здесь не только лишь в учениках. Богословы склонны считать, что преображенное тело Христа стало особым, у апостола Павла есть подсказка, когда он говорит о теле по воскресении из мертвых, как о «теле духовном». Но, рассуждая о этом, мы вступаем на зыбкую почву догадок, потому лучше вернемся назад — к четкому рассказу евангелистов. Итак, ученики Спасателя поражены, «они, смутившись и ужаснувшись, поразмыслили, что лицезреют духа, — читаем мы у евангелиста Луки. — Но Он произнес им: что смущаетесь, и для что такие мысли входят в сердца ваши? Поглядите на руки Мои и на ноги Мои; это Я Сам; осяжите Меня и разглядите; ибо дух плоти и костей не имеет, видите ли у Меня. И, сказав это, показал им руки и ноги. Когда же они от радости еще не верили и дивились, Он произнес им: есть ли у вас тут какая еда? Они подали Ему часть печеной рыбы и сотового меда. И, взяв, ел пред ними» (Лк. 24: 37-43). Вероятнее всего Господь ел, не поэтому, что Его тело нуждалось в еде, как это было до погибели и Воскресения, а для того, чтоб уверить Собственных учеников, что Он телесен, что Он не дух, Он «ел перед ними».
Апостол Фома — верный и отважный ученик Христа, в это время пребывал кое-где в другом месте. Потому, когда апостолы поведали ему о произошедшем, он усомнился и произнес: «Ежели не увижу на руках Его ран от гвоздей, не вложу перста моего в раны от гвоздей, не вложу руки моей в ребра Его, не поверю». В народе к имени Фомы крепко приклеилось словечко «неверующий», что несправедливо. Фома — один из первых апостолов Иисуса был, как раз, предан и верен Ему — вплоть до погибели. Вспомним евангельский эпизод с воскрешением четырехдневного Лазаря. Иисус собирается идти в дом Марфы и Марии, где захворал и погиб Его друг Лазарь, а ученики останавливают Спасателя: «Не ходи, это небезопасно! Издавна ли иудеи находили побить Тебя камнями? А Ты хочешь идти туда?» Ученики боятся за собственного Учителя, страшатся и за свою жизнь — это естественно, но Иисус говорит: «Пойдем!», и Фома 1-ый поддерживает Христа, призывая учеников: «Пойдем и мы умрем с ним!» Такая — до погибели! — верность «неверующего» Фомы. Другими словами речь тут идет не о неверии, как неверности, а о критичном отношении к происходящему. Фома критичен, он материалист — ему нужно самому осязать раны от гвоздей, вложить руки в ребра, пронзенные копьем при распятии.
Православный календарь с Марией Городовой
«Через восемь дней Его ученики опять были совместно, на этот раз с ними был и Фома. Дверь была заперта. Иисус вошел, стал в середину и произнес: “Мир для вас!” Потом говорит Фоме: “Протяни сюда палец и взгляни на Мои руки. Протяни руку, вложи ее в рану на боку!..” — Иисус как будто бы слышал слова Фомы, произнесенные им остальным апостолам! И далее Господь произносит слова, обращенные не только лишь к Фоме, ко всем нам: “Не буди неверен, но верен” (Ин. 20:27). Понятие “вера” содержит в себе такие свойства, как “твердость”, “верность”, “доверие”. “Не будь неверен, но верен!” — призывает Господь. И Фома слышит этот призыв. “Господь мой и Бог мой!” — воскрикнул Фома. Фоме уже не надо осязать раны, ему уже не необходимы подтверждения. “Ты поверил поэтому, что Меня увидел, — говорит ему Иисус. — Блаженны не видевшие и уверовавшие” (Ин. 20: 28-29).
Фомино воскресенье именуют еще Антипасха, что в переводе с греческого значит “заместо” Пасхи. Другими словами в сей день заместо Воскресения Христова вышло событие, напоминающее о нем и утверждающее его — явление Воскресшего Христа апостолам. Событие, напомнившее нам о радости Воскресения Христова, обновляющее для нас эту удовлетворенность — Антипасха!
Ну, и третье заглавие этого веселого дня — Красноватая горка — идет от народной традиции в этот весенний, торжественный день устраивать гуляние мужчин и женщин. На Красноватую горку, опосля девятинедельного перерыва, начинались венчания.
Закончилась Светлая Седмица, самая праздничная часть празднования Светлого Воскресения Христова, но сам праздничек Пасхи еще продолжится, вплоть до Вознесения Господня (13 июня 2013 года). Пасха не закончилась, удовлетворенность о Воскресении Христовом, о победе жизни над гибелью выплескивается за стенки храма — в поле, в необозримые просторы российской природы, которая с весенним ликованием приветствует все проявления любви и жизни. У Миши Алексеевича Кузмина — российского поэта Серебряного века есть трогательный стих о пронизанности нашей, земной жизни Божественной Любовью. О том, что эта Божественная Любовь освящает все проявления нашей жизни — нужно лишь суметь узреть эту “Божью ласку” на холсте собственной жизни.
Пасха
На полях черно и плоско,
Вновь я Божий и ничей!
Завтра Пасха, запах воска,
Запах теплых куличей.
До этого жизнь моя текла так
Светлой сменой четких дней,
А сейчас один остаток
Как-то отрадно больней.
Ведь зима, весна и лето,
Пасха, пост и Рождество,
Ежели сможешь вникнуть в это,
В капле малой — Божество.
Пусть и мелко, пусть и тупо,
Пусть мы волею горды,
Но в глотке грибного супа —
Удовлетворенность той же череды.
Что запомнил сердечком милым,
То забвеньем не позорь.
Слаще нам постом унылым
Сладкий яд весенних зорь.
Будут трепетны и зорки
Бегать пары по росе
И на Красноватой, Красноватой горке
Обвенчаются, как все.
Пироги на именины,
Малыши, солнце… умиротворенно жить,
Чтоб в доски домовины
Тело милое сложить.
В данной жизни Божья ласка
Как будто вышивка видна,
А сейчас ты, Пасха, Пасха,
Нам осталася одна.
Уж ее не позабудешь,
Как разумом ты не мудри.
Сердечко теплое остудишь —
Разогреют звонари.
И поют, светлы, не строги:
Дили-бом, дили-бом бом!
Ты запутался в дороге,
Так вернись в родимый дом.